Красиво, подумала Лера. И сказала то же самое. Вот так сидишь где-нибудь в своем кабинете, полном всякой черномагической дряни, вершишь судьбы долбоебиков, а потом — р-р-раз! — и вот уже кто-то мучает тебя сто часов, и никому до этого дела нет.
Кто мог так неторопливо душу отводить? Может, свои собрались, решили власть свергать? Нахуй древние законы, хотим хотим новый диснейленд?
Еще Лера сразу подумала о плохом. О том, что на сухом языке называется неуставные отношения в закрытых мужских группах. Мотив многочасовых издевательств должен быть интересным.
Ну или это все представление.
Зайцев продолжал излагать, буднично, как будто список продуктов. Мол, ничего такого, с кем не бывает, раскаленной кочергою же не выебли? Хотя его бы и это не впечатлило. То ли профдеформация, то ли сам Зайцев — такая рыбина. Скользкая, бесчувственная, только рот открывает. Полно море морских гадов, как говорил ей дед. Фраза эта подходила почти ко всему, вон к Зайцеву тоже.
Бросив последний взгляд на как следует потерпевшего этой ночью Попова, Лера пошла за Зайцевым, чей белый халат уже маячил где-то там.
В туалете Лера первым делом проверила, чтоб никого там больше не было, раз уж док продолжал вещать в режиме радиоприемника.
— Ну нашли его часов в пять, — так же буднично ответила ему Лера. — Но в полицию не сообщили, потому что мало ли, алкаш лежит.
Или обычные просто чувствовали тревогу, псины истерили, вот и сдристовали все побыстрее.
— В семь утра вышла бдительная пенсионерка за хлебом, — старая ведьма, — сразу вызвала скорую и нас. Скорая констатировала, что товарищ потерял голову.
И все заверте…
— Ты сказал «работали» — думаешь, убийца был не один?
Тот факт, что Попов еще пожил после отсечения головы, Леру не удивил. Не только потому, что голова чернокнижникам в принципе была не нужна. Колдуны на договоре умирали мучительно, если только не забирал их ношу кто-то. У этого, судя по воронке, не забрали. И обычных продолжало корежить, вон и Зайцева мутило.
Хотя начал он бодро, и то, что заебана, заметил, и Красноградку, и вообще. Внимательный, гад. Мог бы у них работать, она давно смекнула. Но выбрал в мертвечине копаться, кто ему теперь доктор.
Лера участливо склонила голову:
— Лицо у меня, может, и серое. Зато я стою, а ты, по ходу, сейчас ляжешь. Давай, что ли, не тут. Воняет.
Она попыталась припомнить, чем там можно помочь, но кроме пожрать и потрогать траву ничего не вспоминалось.
Потрахаться еще, да. Этого она предлагать не будет.

Заявка в недопару. Обычно пишут «не привязываю к себе, вы вольны...» и так далее. Так вот. Привязываю к себе, могу даже к батарее приковать. Совершенно конкретно планирую играть недогет-переджен, будет здорово, если вас устраивают эти жанры.
И да, персонаж вдохновлен этим проклятым фильмом (я не про «Бременских»!), мне не стыдно.

Экспозиция из анкеты:

Софья Корсакова написал(а):

В школе носивших ее портфель было штук пять одноклассников, но Софа с размаху втрескалась в парня на два года старше. Тот после армии подписал контракт и помер во Вторую чеченскую на излете нулевых. Активная фаза закончилась, говорили они. Софа плакала так, как будто у них было что-то большее, чем один медляк на школьной дискотеке.

Если вы думаете, что Софу эта история чему-то научила (например, выбирать тех, кто в тебе заинтересован), то вы вообще не угадали. Наоборот, эта история подарила ей незакрытый гештальт, который она, с упорством, достойным лучшего применения, будет пытаться закрыть.
Так вот.
На базе Макар ей понравился сразу. Потому что такие, как он, всегда всем нравятся. Веселый доброжелательный балагур, и поможет, и поддержит, и острые углы сгладит, и обстановку разрядит. Поскольку заниженной самооценкой Софа не страдает, она уверилась, что все у них будет хорошо. «Ты мне нравишься», — скажет Софа. Чтобы получить в ответ: «Ты мне как сестра». Ебатьспасибонахуй, подумает Софа, у которой брат уже есть.
На следующий день Софа будет ждать на работе адский ад, но выяснится, что никто вообще про эту девичью драму не в курсе. А Макар ведет себя так, как будто не в курсе и он. Софа притухнет, будет мрачна, но полностью от своей замечательной идеи не откажется. Потому что.

Детали:
• вопрос, почему Макар ведет себя именно так, открытый. Он может правда видеть в ней только сестру. Он может избегать отношений в принципе. Он может не хотеть романов на работе. Он может быть влюблен в другую. Может, у него тоже сердце разбито. Она ему может просто не нравиться, в конце концов.
• траектория развития отношений тоже обсуждаема; в целом я хочу поиграть именно ситуацию, когда люди не являются парой в общем принятом смысле, но становятся близкими людьми. И поприключаться вместе тоже вполне себе всегда вариант.
• мне ближе психология в действиях и решениях, а не в объемных внутренних монологах и рефлексиях.
• про батарею шутка (нет, вообще нет).

Пост

В целом, ожидаемо. Кирилл был Кириллом — делал херню и не оправдывался. Софа иногда ему даже завидовала: надо ж было так уметь ни капли не чувствовать вины. У нее вот так не получалось — как она сама думала. Каждое нарушение архаичных семейных традиций ей давалось с боем, пока братцу все сходило с рук. Вот даже потеря семейного альбома. На его месте, Софа бы себе места не находила (она и не находила), а ему хоть бы что.
Может, ее брат был попросту психопатом? Иначе чем это еще объяснить?
Софа прищурилась на кудрявую макушку, как будто могла поставить диагноз на глаз.
Вместо этого вспоминалась старая частушка про то, что у порядочных людей кудри не вьются. Софа мысленно согласилась, машинально посмотрев на собственные рыжие пряди — прямые и гладкие. Она-то была приличным человеком. Не то, что некоторые.
— Вот значит как, — произнесла Софа, и яда в ее голосе была ровно та капля, которая травит медленно, потихоньку. — Ты приводишь, кого хочешь. Она берет, что хочет. Два сапога пара, получается. Хороший выбор. Прям подходящий. Для тебя.
Софа говорила спокойно, но на самом деле все еще была в ярости. А кто бы не был? Человек без сердца и души, вот кто. Все остальные от расхищения семейных реликвий и якшания с ментами должны были как минимум возмутиться.
Кирилл ел суп, а Софа сожалела, что она не единственный ребенок в семье. В детстве она думала об этом часто — зачем вообще ей старший брат, если он дебил.
Хотя, справедливости ради, он, похоже, такими вопросами не задавался. Несмотря на все конфликты внутри семьи, снаружи Кирилл был всегда на ее стороне. Да и внутри, если так подумать… вне их личных терок, брат ее поддерживал.
Вот только она его сейчас поддержать не могла. Даже если бы захотела — а она не хотела.
— Я все равно расскажу все отцу. Сам с ним будешь объясняться и рассказывать, как всем все показалось.
Софа хрустнула печенькой из вазочки с отсутствующим видом. Так, как будто смирилась с ситуацией. А потом проникновенно бухнула:
— Просто скажи, зачем?